 |
Спокойные и прозрачные воды большого озера отражали нарождающуюся зарю в глубоком голубоватом зеркале.
Все предвещало наступление жаркого, радостного летнего дня... На востоке посреди высокого косогора, под сводом сплетавшихся ив, кора которых почти была не видна под ползучей зеленью дикой жимолости и повилики с разноцветными колокольчиками, на узловатых корнях деревьев, покрытых густым мохом, сидели мужчина и женщина: их седые волосы, обильные морщины, сгорбленный стан указывали на глубокую старость... А было время, когда женщина была молода и хороша, и черные косы венчали ее бледное чело... А было время, когда мужчина находился в полном расцвете сил.
С того места, где они сидели, открывался вид на долину, на озеро, на лес и на голубоватую вершину высокой горы, резко вырисовывавшейся за лесом, из-за которой должно было подняться солнце.
Эта картина, потонувшая в мягком полусумраке рассвета, была и радостна, и грустна, и торжественна... - О сестра моя! - говорил старик женщине, отдыхавшей рядом с ним.
О сестра моя... сколько раз... с тех давних пор, как рука Создателя разбросала нас в разные стороны и мы странствовали, разлученные, по свету, от полюса до полюса... сколько раз присутствовали мы с неизменной тоской при пробуждении природы! Увы! Впереди нарождался новый день, который надо было прожить... от зари до заката... Еще лишний день, увеличивавший число бесконечных, прожитых дней... без надежды на их окончание... потому что смерть бежала от нас.
Но, о счастие, брат мой! Вот уже некоторое время Создатель в Своем милосердии позволил, чтобы каждый день приближал нас, как и других существ, к могиле... Слава Ему! Слава! - Слава Ему, сестра... потому что со вчерашнего дня, когда Его воля нас сблизила... я чувствую неописуемое томление, предшествующее смерти... - И я, брат мой, чувствую, как меня покидают ослабевшие силы... Без сомнения, конец нашей жизни приближается... Гнев Создателя удовлетворен... - Увы! Сестра... Несомненно... последний потомок моего проклятого рода... своей близкой кончиной приближает меня к минуте искупления, потому что воля Божия проявилась: я буду прощен, когда исчезнет последний отпрыск моей семьи... И тому из них... самому святому среди святых... который сделал так много для спасения ближних... ему будет принадлежать благодать искупления моего греха... - Да, брат мой, ему, так много страдавшему, испившему горькую чашу... несшему тяжелый крест, ему, служителю Христа, являвшемуся на земле Его подражателем, ему предстоит быть последним орудием этого искупления.
|
|
|